Домой!

Вознесенская сказка Ветер родился утром, высоко-высоко — выше большого облака, похожего на птичье крыло.

Вознесенская сказка

Ветер родился утром, высоко-высоко — выше большого облака, похожего на птичье крыло. Он родился и, сразу же устремился к земле, невольно заставив это самое крыло как бы взмахнуть, пролетая сквозь него — так, что, видевший эту красоту снизу  художник ахнул и, оставив завтрак, бросился к мольберту. Художник радовался тому, что он художник, и видит «самое главное» (это он, конечно, об облаке, похожем на взмах). А ветер тем временем приближался к земле.

Сверху город был похож на странное нагромождение чего-то дымящегося, похожего на лужу разлитого асфальта или бетона среди весенней поляны (хотя ветер не знал ни асфальта, ни бетона, но всё равно — было очень похоже). А повсюду была и вправду весна! Однако городу было не до того — он просыпался, ворочался, включал свои лампочки, кнопочки, моторчики, мониторчики. Ветер снижался и уже различал отдельные дома и прочие дела рук человеческих. Всё ближе и ближе…

Город уже гудел во всю, когда он ворвался в него и разметал в разные стороны пластиковые стаканчики на скамейке в парке. Парк этот был гигантским, и считался гордостью горожан. Но что-то в нём было не так… Ветер заглянул в уставшие, запылённые лица парковых деревьев; поиграл, пошумел пустым пакетом; поздоровался с местными птицами, которые почему-то не радовались тому, что рождены птицами, а только всё жаловались ему на свою жизнь.

«Как странно!» — подумал ветер.

Он покинул парк и вырвался на главную улицу. А здесь уже дули свои ветра: за каждым автомобилем с безучастным выражением лица нёсся поток горячего воздуха, который был чем-то схож с нашим ветерком, только вот родился он не среди облаков, а в кипящих глубинах двигателей. Ветер попытался завести с ними разговоры, но они не понимали его. Потому  что не умели понимать, не умели говорить, не умели слушать… А ещё на главной улице были люди — много-много людей. Ветер знал, что всё в мире создано именно для них, и жадно заглядывал в их лица (собственно, ради встречи с ними он и спустился на землю).

«Ведь какое же это везение — быть человеком! Как должны быть счастливы эти существа!»

Но люди оказались ещё хуже, чем недовольные жизнью птицы и бессмысленные порождения автомобильных моторов. Лица их были пусты и словно измяты, как те полиэтиленовые пакеты в парке. И все они были такие! Он решил поиграть с ребёнком, которого мама вела за руку, но и ребёнок, и мама внимательно смотрели в свои экраны, не обращая внимания на него. Он свернулся воздушным шарфом на плечах спешащего мужчины, но тот смотрел прямо пред собой, беззвучно произнося обидные слова в адрес несуществующего собеседника. Ветер летал от человека к человеку, но все слишком были увлечены спешкой к своим безрадостным целям. Все были такими! От этого ветру стало страшно. Он посмотрел в небо. А там его знакомое облако, похожее на крыло, высоко над небоскрёбами изменилось и тоже стало напоминать огромное недовольное человеческое лицо. Ветру захотелось скорее спрятаться от этой неприятной картины. Только вот куда?

И тут его внимание привлекла одна из машин, остановившихся на светофоре. Окна её были открыты и из них слышались всхлипы. Ветерок, сам не зная зачем, влетел в салон и увидел: за рулём сидел очень строгий мужчина, а на заднем сиденье плакали двое детей — им куда-то не хотелось, но было «нельзя не идти туда». Мужчина же был неумолим.

«Да зачем же ты их ведёшь туда?! Они же плачут! Ну, хотя бы повернись к ним! Хотя бы улыбнись! Что ты, как неживой?!» — воскликнул ветер. Но его никто не услышал.

И тут в его ветреную голову пришла одна мысль…

Он вылетел из окна, поднялся над городом, разогнался и с силой ворвавшись в гущу парковых деревьев сорвал лепестки растущих там в изобилии яблонь. Он набрал их полные ладони и швырнул прямо на дорогу. Такого ещё никто не видел! Миллионы лепестков мгновенно облепили стёкла автомобилей (благо, это была многокилометровая медленная пробка, и аварий потому не случилось). Движение, и без того вялое, остановилось. Люди стали выглядывать из окон автомобилей, а сверху на них сыпался настоящий дождь из лепестков. Запахи бензина очень скоро уступили место благоуханию майских яблонь. И многие стали выходить из машин, осторожно ступая в густой ковёр, застилавший теперь всю улицу. В общем, получилось самое настоящее чудо! Такое чудо, что сначала оттаяли женские лица, а потом, постепенно, и мужские — ведь кто же устоит перед таким зрелищем?!

Ворвались лепестки и в открытое окно машины с детьми.

О, их было просто очень-очень много! Они были в волосах у детей, которые от этого перестали плакать. Они носились по салону, подгоняемые ветерком. И, в конце концов, строгий мужчина оторвался от своих мыслей. Ему было досадно из-за этого промедления в пути, да и ещё эти лепестки, облепившие его со всех сторон…

«Папа, ты похож на облако!» — сказал первый малыш, а второй добавил: «Нет, это облако в форме папы!»

Дети смеялись, и (конечно, не сразу) улыбка всё-таки тронула лицо мужчины, сидящего за рулём. Улыбка эта была похожа на внезапную трещину в стене — такой непривычной она была. Нет, он не вышел с восторженным лицом из машины, не поднял детей к небу, осторожно взяв их на руки. Нет. Он просто сидел и едва заметно улыбался, как бы привыкая к этому непривычному выражению своего лица, глядя на то, как ветер, подувший с новой силой, вновь поднимает рой только что упавших белых лепестков и… уносит их в небо.

С этим огромным яблоневым роем вверх поднималась и внезапная радость, охватившая пару минут назад горожан всё ещё стоявших задрав головы в остановившемся потоке машин. Радость поднималась всё выше и выше, пока не исчезла там, в высоте …

«Чудо упало на нас с неба, и теперь возвращается домой» — такая странная мысль крутилась в голове строгого водителя.

«А давай лучше поедем в облако — давай?» — сказал младший с заднего кресла.

«Давай, давай, поедем… в облако… домой... Когда-нибудь. Обязательно. Домой, в облако, в небо… Записать, не забыть… В облако, в небо, домой…», — так мысленно ответил ребёнку отец. Он уже снова перестал улыбаться, отчего его почему-то   охватило беспокойство, и он с видом, что что-то уронил, наклонился, и украдкой попробовал опять улыбнуться. Однако это было не просто!

«Как это? Как это?! Да как же это?! А, вот!» — И у него снова получилась улыбка. Он и не знал, что это только начало — самое начало долгой, главной дороги его жизни.

Ветер поднимался всё выше и выше, унося с собой вместе с лепестками сердца и многих других горожан, которых встретил на той шумной главной улице, чтобы отдать их, вернуть их Богу.

А художник тем временем всё рисовал облако, похожее на крыло, и всё казалось ему, что это самое важное…

(Р)

Последние новости

Шадкинская сельская библиотека приняла участие во Всероссийской акции "Надень народное на День России".

15 июня состоялся старт велопробега «Все земли России» на самом экологичном транспорте на планете

Сергей многодетный отец, с самого раннего возраста они с супругой прививают любовь к путешествиям на велосипедах своим детям.

Урта Мишә авылында чишмә бәйрәме узды

Урта Мишә авылында бик матур, җылы бәйрәм чарасы узды.

Card image

Предположение, что российскую валюту тянут вниз проблемы с конвертацией индийских рупий

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *