25.01.2023

​Борис Вайнер: мир, из которого всегда получается текст

Писатель, поэт, переводчик, драматург, автор-исполнитель, журналист Борис Вайнер сегодня отмечает семидесятипятилетие.

Писатель, поэт, переводчик, драматург, автор-исполнитель, журналист Борис Вайнер сегодня отмечает семидесятипятилетие. Культурный обозреватель «Казанского репортёра» пообщался с ним накануне этой даты.

– Отец ваш был юристом, мама талантливым врачом, да и сами вы закончили сто тридцать первую Казанскую физико-математическую школу, имея шанс стать неплохим химиком. Где же вам так не повезло-то, что в писатели подались?

– Библиотека у нас, видимо, была «слишком» большая. Читал много. У меня с младших классов хорошо получались сочинения. К тому же, хотя литераторов у нас, насколько мне известно, не было в роду, но гуманитарные гены были сильны: учителя, актёры, музыканты… Учителя были неплохие. Когда я в казанской шестой школе учился, у нас одно время преподавал Феодосий Константинович Новиков, совершенно дивный преподаватель литературы. Легендарнейшая фигура. Одним из самых увлекательных занятий для меня было составление схем больших сложносочинённых и сложноподчинённых предложений, а ещё лучше – усложнённо-сложносочинённо-подчинённых, занимающих страницу-другую в книжке. Выступая сегодня перед школьниками, в ответ на вопрос «А какой ваш любимый предмет?» я им честно всё это рассказываю. Школяры переглядываются, и по лицам их начинает бродить недоверчивая улыбка. Так что, в принципе, не так уж это и удивительно, что я пошёл не по стопам родителей. Человек же выбирает себе дело, которое, как он сам считает, у него лучше всего получается. Сначала моё увлечение обернулось журналистикой, а потом и литературой.

– А вы помните своё первое стихотворение?

– Оно, вероятно, появилось в старших классах школы. Тогда у меня была большая толстая общая тетрадь, половина которой была исписана стихами. Что-то близкое к верлибрам. Я даже не знаю, сохранилась ли она у меня. А именно первого – не помню. Это же было временное увлечение, к которому я вернулся лет так через восемь-десять. Никакой юношеской романтической любовной лирики. Для девушек я пел, а не стихи писал.

В автобиографической повести «У дороги чибис» Борис Вайнер признавался: «Самое раннее моё, из начала пятидесятых, воспоминание: Бугульма, время сирени, мне пять лет, я копаюсь в песочнице возле детского сада. Маленькие дворики частных домов по соседству обнесены редкими голубыми заборчиками, и на веранде за одним из них играет музыка. Сквозь забор видно, как время от времени, чтобы перевернуть пластинку, к столику с патефоном подходит женщина в розовом с разводами платье. Я вслушиваюсь, и руки мои перестают ворочать лопаткой. Песня мне нравится, и от скрипок сладко замирает сердце, хотя я мало что понимаю». Сейчас он сам автор множества песен – и на свои стихи, и на чужие. Первый его авторский диск – «Лунатики» – вышел в 2004 году. Музыку на стихи Бориса Гиршевича писали Григорий Гладков и Александр Лукьянов, Леонид Любовский и Виталий Харисов, Фоат Абубакиров и Анатолий Луппов…

– По крайней мере в молодости я был окружён людьми, которые ко мне хорошо относились. Да и сейчас я могу сказать, что мне повезло в жизни. Я в каком-то смысле человек упёртый: если я в чём-то убеждён, меня невозможно с выбранного пути столкнуть. И кто бы что бы мне ни говорил, даже самый уважаемый мной человек, я, может быть, попереживаю, но буду продолжать гнуть свою линию. На мои стихи песни писали многие, но я довольно-таки часто предпочитаю мои собственные мелодии. Не любой композитор проникается тем чувством, которое у поэта в стихах, и будь этот композитор хоть трижды профессионал, у него возникают неправильные, с моей точки зрения, акценты. Моя музыка близка к бардовской песне или к так называемому «правильному» (то есть без блатного оттенка) шансону. А для эстрады, куда я тоже пишу – иногда по заказу, иногда и самому приходит эстрадный сюжет в голову – композиторы сочиняют совсем другие мелодии. У меня нет предубеждения к эстрадной песне – жанр как жанр, нет плохих жанров, есть плохие авторы.

– Это то, о чём вы мечтали с детства?

– Мечтаемых профессий было две: геолог и артист. С замиранием сердца слушалось у радиоприёмника «Держись, геолог, крепись, геолог, ты солнцу и ветру брат!» и производились раскопки в ближайшем к дому овраге. Но были и самодельный кукольный театр заодно с театром теней, устроенный за занавесом из простыни на лестничной площадке, и регулярное возникновение моё на школьной сцене. Геология не сбылась, а вот сцена вполне себе осуществилась. В школьные годы, помнится, играл Ходжу Насретдина, которого возили два пацана под попонкой, изображавшие ослика. Песню из того спектакля я и сейчас помню: ««Я Ходжа Насретдин, сам себе господин. И скажу – не совру – никогда не умру». Потом была сцена ДК медработников. Там у меня были небольшие роли, но они мне нравились. Моё амплуа – простак, только в моём случае он малый с юмором. Потом был «УТЮГ» – университетский театр юмора и гротеска, которым руководил Борис Максимов, впоследствии режиссёр-документалист. Там в студенческие годы актёрствовали будущие поэтесса, эссеист и фотохудожник Лида Григорьева и режиссёр, актёр и литератор Борис Львович. Тогда и на филфаке был ТЮМИФФ (театр юмористических миниатюр историко-филологического факультета), созданный будущим журналистом, поэтом и бардом Леонидом Сергеевым, и на химфаке УХВАТ (университетский химический весёлый актуальный театр), чьи программы писал будущий журналист, писатель и поэт Борис Бронштейн. Это было время расцвета студенческих театров, отчасти публицистических.


– Там были не только драматические сценки, но и песни…

– Я всегда пел. Это было привычно для меня. Я ещё мальчишкой с упоением напевал тогдашний хит:

Жил в городе Тамбове весёлый счетовод.
Он целый день считает и песенку поёт.
И цифры на бумажке ложатся стройно в ряд,
И щёлкают костяшки, как будто говорят:
Живи пока живётся,
На свете можно жить!
Покуда сердце бьётся,
Нам не о чем тужить!
Пел и частушки из репертуара Ивана Суржикова:
Двухэтажный дом горит,
А народ кругом стоит,
Рассуждает меж собой:
«Догорит – пойдём домой!».

Вспоминая о тех временах в автобиографической повести «У дороги чибис» Вайнер пишет: «Музыкальный фельетон был жанром популярным и несложным в изготовлении. На заданную тему придумывался сюжет, к сюжету подбирались песни, по куплету из каждой, и сочинялся на скорую руку новый текст – для пущей узнаваемости с использованием старого. Например, если речь шла о воровстве корма для животных в цирке или зоопарке, то вначале на мотив «Старого клёна» пелось что-нибудь вроде «Старый слон, старый слон, старый слон совсем худой…» Связки между песенными кусками были тоже в стихах. Разумеется, в школьные годы о технике создания эстрадных текстов я не задумывался, но фельетоны эти обожал».

– Вы и сейчас напеваете, когда пребываете в хорошем настроении?

– Дома я редко напеваю. У меня хорошее настроение в другом проявляется. Я сажусь за стихотворение, которое у меня когда-то не получилось, и пытаюсь найти выходы на правильный текст. Я ведь иногда пишу очень долго, пытаясь сделать стихотворение безупречным. Я перфекционист, меня уже не исправить, я могу писать одно стихотворение двадцать лет. Постоянно возвращаюсь к тексту, чувствуя, что что-то там не доведено, неточно сформулировано…

– Чем должно обладать стихотворение, чтобы полюбиться вам?

– Ну вот, например, одно из любимых моих стихотворений:

Равно на честных и бесчестных льётся
Господень дождь с небесной высоты,
Но честным всё же больше достаётся:
Бесчестные крадут у них зонты.

Это Борис Заходер, перевод из английского фольклора. Стихотворение публицистическое? Ну и что же. Не одну же только лирику любить. А лирические стихи мне чаще нравятся близкие к детским по манере. Я одно время, в конце шестидесятых годов, когда ещё совсем молодой был, увлекался книжкой Джанни Родари «Грамматика фантазии». Один из приёмов развития творческого мышления, описанных им, таков: называются два слова, далёкие друг от друга по смыслу, а потом сочиняется сюжет, соединяющий эти слова. И может появиться какая-то сказочная история, вроде моего «Очкарика» про крокодила в очках, которому гораздо больше нравилось смешить людей, чем пугать.

Не удержавшись от соблазна перечесть книгу итальянского сказочника, заглядываю в одну из глав: «Дети в отношении сказок довольно долго остаются консерваторами. Им хочется, чтобы сказка рассказывалась теми же словами, что и в первый раз, им приятно эти слова узнавать, усваивать в первоначальной последовательности, снова испытывать волнение, как при первой встрече с ними, в том же порядке: удивление, страх, вознаграждение. Но наступает момент, когда Красной Шапочке больше нечего ему сказать: ребенок может с ней и расстаться. Как со старой игрушкой, от долгого употребления пришедшей в негодность. Вот тогда он соглашается, чтобы сказка превратилась в пародию». На память тут же приходит афиша театра кукол «Экият», где фамилия Вайнера уже около двух десятков лет красуется в числе авторов.

– Теперь вы ещё и драматург-сказочник. Зачем вам это?

– Иногда это бывает просто заказ театра. Однажды ко мне подошла режиссёр театра кукол Людмила Дьяченко и спросила: «А почему вы для нас не пишете?». В моих литературных делах была пауза, и я подумал: действительно, почему? И написал для начала то, что они мне предложили, – новый вариант «Трёх поросят». Это была не кавер-версия, а сиквел, продолжение сюжета. Потом появились «Алмазная гора» по мотивам татарского фольклора, «Сказка волшебной ночи» по мотивам Рэя Бредбери, «Цветик-семицветик» по мотивам Валентина Катаева... Я всегда пишу тексты песен к своим детским пьесам, которые становятся, таким образом, близкими к мюзиклу. Но «Три поросёнка. Новые приключения» не первая моя пьеса, задолго до этого был неудачный опыт одноактной пьесы для взрослых, писавшейся по собственной инициативе. А тут были заказы. И они оказались принятыми и театром, и зрителями.

Популярность Бориса Гиршевича опирается и на его перфекционизм, и на разнообразие форм и стилей, которые он предлагает публике, и на желание поделиться с миром своими открытиями, оказывающимися сродни парадоксально-детским, и на тонкую щемящую лиричность, адресованную взрослым читателям:

В час, когда багдадский вор
Молча ходит за стеной,
Я веду свой разговор
С юной женщиной одной.
С той, кого когда-то знал,
С той, кого пропал и след,
С той, кого и свет пропал,
С той, кого на свете нет…

– Я человек не пафосный. Пара-тройка друзей, общение в тесном кругу.. И не любитель больших мероприятий, просто иногда в них участвую. Завтра вот в стенах музея Баки Урманче пройдёт вечер «Летим со мной!», посвящённый моему юбилею. Организацией его занимается Наиля Ахунова, она в этом практически профессионал, поскольку четверть века руководит литературным объединением и проводит множество мероприятий. А я с первых дней ЛитО являюсь его литконсультантом. А вообще как участник вечеров я предпочитаю быть выступающим: пришёл, сделал своё дело, сел слушать других.

...Оглядываться назад, подводить итоги – это не так уж мне и свойственно. Я начинаю оглядываться в основном тогда, когда понимаю, что из этого может получиться текст. И ещё для меня важно знать, чем вся придумываемая мною история может закончиться. Сложность возникает именно тогда, когда ты всё представляешь, а концовку или неточную придумал, или вообще не знаешь, чем это должно закончиться. Но сложнее – означает лишь то, что времени потребуется больше...


Зиновий Бельцев .

Последние новости

Казанец может возглавить Объединенную авиастроительную корпорацию

Генеральный директор Объединенной авиастроительной корпорации (ОАК) Юрий Слюсарь может покинуть свой пост.

Минниханов наградил Лукашенко орденом «Дуслык»

Раис Татарстана Рустам Минниханов вручил Президенту Беларуси Александру Лукашенко орден «Дуслык».

Инвестиционный стратег спрогнозировал курс доллара до конца недели

До конца этой недели курс доллара составит 92 рубля и чуть выше. Такой прогноз дал инвестиционный стратег «БКС Мир инвестиций» Александр Бахтин.

Card image

Как найти и использовать действующие промокоды для скидок

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *